Арнольди мое знакомство с гоголем

Читать книгу - Сборник - Гоголь в воспоминаниях современников

«История знакомства моего с Гоголем», еще вполне не оконченная мною, писана была не для Первый вопрос разрешается легко: из «Истории моего знакомства с Гоголем» Л. И. Арнольди. Мое знакомство с Гоголем* . Произведение «Мое знакомство с Гоголем» Л. Арнольди. И это вѣрно. какъ мы могли убѣдиться изъ указаній Гоголя, разсѣянныхъ въ Сочиненія Гоголя Ш, , ср. ibid., *) Ср. Арнольди, Мое знакомство.

Сестра уверяла меня, а С. Шевырев подтвердил, что характер этой женщины и вообще вся ее связь с Платоновым изображены были у Гоголя с таким мастерством, что ежели это правда, то особенно жаль, что именно эта глава не дошла до нас, потому что мы все остаемся теперь в том убеждении, что Гоголь не умел изображать женские характеры; и действительно везде, где они являлись в его произведениях, они выходили слабы и бледны.

Это было замечено даже всеми критиками Когда Гоголь окончил чтение, то обратился ко мне с вопросом. Нет ли тут вещи, которая бы вам не совсем понравилась? Я немного подумал и откровенно отвечал ему, что Уленька кажется мне лицом немного идеальным, бледным, неоконченным. Гоголь немного задумался и прибавил: Впрочем, в последующих главах она выйдет у меня рельефнее. Он не был доволен, а мне казалось, что я не выбросил бы ни единого слова, не прибавил ни одной - - черты: Прошел месяц с небольшим.

Я был зван на именинный обед в Сокольники, к почтенному И. Гостей было человек семьдесят. Обедали в палатке, украшенной цветами; в саду гремела полковая музыка. Гоголь опоздал и вошел в палатку, когда уже все сидели за столом. Его усадили между двумя дамами, его великими почитательницами.

После обеда мужчины, как водится, уселись за карты; девицы и молодежь рассыпались по саду. Около Гоголя образовался кружок; но он молчал и, развалившись небрежно в покойном кресле, забавлялся зубочисткой. Я сидел возле зеленого стола, за которым играли в ералаш три сенатора и военный генерал. Один из сенаторов, в военном же мундире, с негодованием посматривал на Гоголя. Когда я был губернатором и когда давали его пиесы в театре, поверите ли, что при всякой глупой шутке или какой-нибудь пошлости, насмешке над властью, весь партер обращался к губернаторской ложе.

Я не знал, куда деться, наконец не вытерпел и запретил давать его пиесы. Я всегда удивлялся, как это правительство наше не обращало внимания на него: Через несколько дней я встретил Гоголя на Тверском бульваре, и мы гуляли вместе часа два. Разговор зашел о современной - - литературе. Я прежде никогда не видал у Гоголя ни одной книги, кроме сочинений отцов церкви и старинной ботаники, и потому весьма удивился, когда он заговорил о русских журналах, о русских новостях, о русских поэтах.

Он все читал и за всем следил. О сочинениях Тургенева, Григоровича, Гончарова отзывался с большою похвалой. Только стихотворцы наши хромают, и времена Пушкина, Баратынского и Языкова возвратиться не могут! Он вас очень любит и уважает, но как человека, а вовсе не как писателя! Знаете ли, что он мне сказал вчера? Что, по его мнению, у вас нет ни на грош таланта! Несмотря на свой обширный ум, И. Даже Пушкина не любит; говорит, что стихи его звучны, гладки, но что мыслей у него нет и что он ничего не произвел замечательного.

Я читал ему мои сочинения именно потому, что он их не любит и предупрежден против. Что мне за польза читать вам или другому, кто восхищается всем, что я ни написал? Вы, господа, заранее предупреждены в мою пользу и настроили себя на то, чтобы находить все прекрасным в моих сочинениях.

Вы редко, очень редко сделаете мне дельное, строгое замечание, а И. Как светский человек, как человек практический и ничего не смыслящий в литературе, он иногда, разумеется, говорит вздор, но зато в другой раз сделает такое замечание, которым я могу воспользоваться.

Мне именно полезно читать таким умным не литературным судьям. Я сужу о достоинстве моих сочинений по тому впечатлению, - - какое они производят на людей, мало читающих повести и романы. Слушая Гоголя, я невольно вспомнил о кухарке Мольера Зимой я видался с Гоголем редко и не знаю, что он делал, чем занимался; но вот наступила весна, и Гоголь стал чаще заходить ко мне, в послеобеденное время.

Сестра моя переехала в подмосковную, в двадцати пяти верстах от Коломны В одно утро Гоголь явился ко мне с предложением ехать недели на три в деревню к сестре. Я на несколько дней получил отпуск, и мы отправились. Гоголь был необыкновенно весел во всю дорогу и опять смешил меня своими малороссийскими рассказами; потом, не помню уже каким образом, от смешного разговор перешел в серьезный. Гоголь заговорил о монастырях, о их общественном значении в прошедшем и настоящем.

Он говорил прекрасно о монастырской жизни, о той простоте, в какой живут истинные монахи, о том счастьи, какое находят они в молитве, среди прекрасной природы, в глуши, в дремучих лесах! Какая тишина, какая простота! Там у меня в монастыре есть человек, которого я очень люблю Он славный человек и настоящий христианин; душа его такая детская, светлая, прозрачная!

Он вовсе не пасмурный монах, бегающий от людей, не любящий беседы. Нет, он, напротив того, любит всех людей как братьев; он всегда весел, всегда снисходителен. Это высшая степень совершенства, до которой - - только может дойти истинный христианин. Если же раз он успеет, с божьею помощью, уничтожить в себе все сомнения, примирится с жизнью и дойдет до настоящей любви, то сделается тогда совершенно спокоен, весел, ко всем добр, со всеми ласков.

Таковы все эти монахи в пустыне: Не было ли в его жизни какого-нибудь особенного обстоятельства, которое дало ему эту мысль? Он всегда поступал по увлечению и способен был на всякие внезапные порывы. Вот я вам расскажу про него один очень забавный анекдот, который случился с ним, когда ему было лет восьмнадцать, не более, но который объяснит вам всю страстную натуру этого человека. Григорьев, как я вам уже сказал, служил в армейской артиллерии. Батарея, в которой он числился, была расположена с другими войсками в одной из великороссийских губерний; весь корпус был в сборе, в лагерях, и корпусный командир производил учение, маневры и артиллерийскую практическую пальбу.

Григорьев тогда очень любил чтение и бредил стихами. Этому направлению способствовал в то время Пушкин, которого поэмы расходились в множестве по всем углам и закоулкам России. Вы знаете, с какою жадностию везде читались, переписывались и затверживались наизусть его стихи.

Имя Пушкина было тогда у всякого порядочного человека и на языке и в сердце. Вот раз был он дежурным, что ли, или взвод его был выведен на ученье, я право не умею вам сказать, только случилось так, что он один находился на линейке, а все офицеры были еще по своим палаткам.

Артиллерийская прислуга - - стояла по местам, фитили курились. Григорьев в задумчивости ходил подле своих двух орудий. В нескольких шагах от Григорьева экипаж остановился: Слегка поклонившись, он вежливо подошел к Григорьеву с вопросом: Выслушав это объяснение со вниманием, молодой человек поблагодарил за услугу и хотел уже удалиться, как Григорьев, почувствовав внезапно необыкновенную симпатию к незнакомцу, спросил его: На эти выстрелы, конечно, высыпали и солдаты и офицеры из своих палаток, где-то забили тревогу, прискакал сам батарейный командир, и бедного моего Григорьева, страстного поклонника поэзии, за неуместный восторг, посадили под арест, несмотря на все просьбы А.

Положим, что Александр Македонский — герой, да зачем же стулья-то ломать! Подмосковная деревня, в которой мы поселились на целый месяц, очень понравилась Гоголю. Все время, которое он там прожил, он был необыкновенно бодр, здоров и доволен. Дом прекрасной архитектуры, построенный по планам Гр. Растрелли, расположен на горе; два флигеля того же вкуса соединяются с домом галлереями, с цветами и деревьями; - - посреди дома круглая зала с обширным балконом, окруженным легкою колоннадой.

Направо от дома стриженый французский сад с беседками, фруктовыми деревьями, грунтовыми сараями и оранжереями; налево английский парк с ручьями, гротами, мостиками, развалинами и густою прохладною тенью. Перед домом, через террасу, уставленную померанцами и лимонами, и мраморными статуями, ровный скат, покрытый ярко-свежею зеленью, и внизу — Москва-река, с белою купальнею и большим красивым паромом.

За речкой небольшие возвышенности, деревушка соседа с усадьбою, сереньким городским домиком, маленьким садом и покачнувшимися набок крестьянскими избами. На одной линии с господским домом, по сю сторону реки, на расстоянии четверти версты от сада, скотный двор, белый дом с красною крышей, где помещалась контора и жил управляющий и, наконец, десять или двенадцать кирпичных не оштукатуренных крестьянских домиков, с огородами, конопляниками и прочими хозяйскими заведениями.

По другую сторону дома зеленый луг, цветники, качели и китайская беседка, с видом на господское поле, и темный сосновый лес.

арнольди мое знакомство с гоголем

Гоголь жил подле меня во флигеле, вставал рано, гулял один в парке и в поле, потом завтракал и запирался часа на три у себя в комнате.

Перед обедом мы ходили с ним купаться. Он уморительно плясал в воде и делал в ней разные гимнастические упражнения, находя это очень здоровым. Потом мы опять гуляли с ним по саду, в три часа обедали, а вечером ездили иногда на дрогах гулять, к соседям или в лес. К сожалению, сестра моя скоро захворала, и прогулки наши прекратились. Мне показалось, что он немного обиделся этим отказом; я же был в большом горе, что не удалось мне дослушать второго тома до конца, хотя и ожидал тогда его скорого появления в печати; но одно уже чтение Гоголя было для меня истинным наслаждением.

Я все надеялся, что здоровье сестры поправится и что Гоголь будет читать; но ожидания мои не сбылись. Сестре сделалось хуже, и она должна была переехать в Москву, чтобы начать серьезное лечение. Гоголь, разумеется, тоже оставил деревню В Москве он каждый вечер бывал у сестры и забавлял нас своими расказами.

Это было года за два до их появления в свет Гоголь говорил тогда, что никто из русских писателей не умеет описывать природу такими сильными, свежими красками, как Аксаков. Гоголь поехал с нами, и мы поместились, едва достав ложу, в бенуаре Гоголь говорил, что Шумский лучше всех других актеров петербургских и московских передавал эту трудную роль, но не был доволен, сколько я помню, тою сценой, где Хлестаков начинает завираться перед чиновниками.

Он находил, что Шумский передавал этот монолог слишком тихо, вяло, с остановками, а он желал представить в Хлестакове человека, который рассказывает небылицы с жаром, с увлечением, который сам не знает, каким образом слова вылетают у него изо рта, который, в ту минуту как лжет, не думает вовсе, что он лжет, а просто рассказывает то, что грезится ему постоянно, чего он желал бы достигнуть, и рассказывает как будто эти грезы его воображения сделались уже действительностию, но иногда в порыве болтовни заговаривается, действительность мешается у него с мечтами, и он от посланников, от управления департаментом, от приемной залы переходит, сам того не замечая, на пятый этаж, к кухарке Марфуше.

Вообще комедия в этот раз была разыграна превосходно. Многие в партере заметили Гоголя, и лорнеты стали обращаться на нашу ложу. Гоголь, видимо, испугался какой-нибудь демонстрации со стороны публики и, может быть, — вызовов, и после вышеописанной сцены вышел из ложи так тихо, что мы и не заметили его отсутствия.

Возвратившись домой, мы застали его у сестры распивающим, по обыкновению, теплую воду с сахаром и красным вином. Тут он и передал мне свое мнение об игре Шумского, которого талант он ставил очень высоко.

Зимой этого года я видался с Гоголем довольно часто, бывал у него по утрам и заставал его почти всегда за работой. Раз только нашел я у него одного итальянца, с которым - - он говорил по-итальянски довольно свободно, но с ужасным выговором. Впрочем, по-французски он говорил еще хуже и выговаривал так, что иной раз с трудом можно было его понять.

Этот итальянец был очень беден и несчастлив, и Гоголь помогал ему и принимал в нем живое участие. Потом тут же при мне взял почтовый лист бумаги и написал сестре несколько поздравительных слов, запечатал и, отдавая его мне, просил переслать в Петербург.

С. Т. Аксаков. История моего знакомства с Гоголем*. Гоголь в воспоминаниях современников

Этим письмом оканчивается переписка его с сестрой, продолжавшаяся четырнадцать лет. Обстоятельства заставили меня скоро оставить Москву: В хлопотах о переезде я не имел времени заходить к Гоголю и совершенно потерял его из виду. Так прошел февраль месяц, и только на первой неделе поста узнал я, что Гоголь болен. Один раз заезжал на Никитскую спросить о его здоровья, но мне сказали, что он в постели и что видеть его. Я и не думал, что он в опасности и близок к смерти.

Через несколько дней захожу я проститься к И. Капнисту, и он встречает меня грустный и встревоженный Гоголь никого не слушается, не принимает никаких лекарств и никакой пищи, и я пришел просить И.

Не знаю, удастся ли нам?. У подъезда стояло несколько экипажей. Человек сказал мне, что доктора все здесь, что консультация кончилась и что все присутствовавшие на ней отправились наверх в кабинет графа. Гоголь видно переменил комнаты в последнее время или был перенесен туда уже больной, потому что прежде я бывал у него от входной двери - - направо, а теперь меня ввели налево, в том же первом этаже.

В первой комнате никого не было; во второй, на постели, с закрытыми глазами, худой, бледный, лежал Гоголь; длинные волосы его были спутаны и падали в беспорядке на лицо и на глаза; он иногда вздыхал тяжело, шептал какую-то молитву и по временам бросал мутный взор на икону, стоявшую у ног на постели, прямо против больного. В углу, в кресле, вероятно утомленный долгими бессонными ночами, спал его слуга, малороссиянин.

Долго стоял я перед Гоголем, вглядывался в лицо его и, не знаю отчего, почувствовал в эту минуту, что для него все кончено, что он более не встанет. Раза два Гоголь вскинул глазами вверх, взглянул на меня, но, не узнав, закрыл их.

Человек, вошедший вслед за мною в комнату, подал ему в рюмке воду с красным вином. Гоголь немного приподнял голову, обмочил губы и опять, с закрытыми глазами, упал на подушку. Человек графа разбудил мальчика, который, увидев меня, оробел и подошел к постели больного.

Тут я был свидетелем страшного разговора между двумя служителями, и не знаю, чем бы кончилась эта сцена, если бы меня тут не. Ведь ты рассуди сам, какая у него болезнь-то?. У него все чувства замерли, а вот как мы размотаем его, — он очнется, поверь, что очнется Да что долго толковать, бери его с одной стороны, а я вот отсюда, и все хорошо будет! Мальчик, кажется, начинал колебаться Я, наконец, не вытерпел и вмешался в их разговор.

Оставьте его в покое, — сказал я строго. Ведь у него вся болезнь от этого, что как пласт лежит который уж день без всякого движения. Вы увидите, как мы его раскачаем, и жив. Я насилу уговорил их не делать этого опыта с умирающим Гоголем, но, прекратив их разговор, кажется, нисколько не убедил того, который первый предложил этот новый способ лечения, потому что, выходя, он все еще говорил про себя: Феоктистову от 26 февраля года: После смерти Гоголя идейная борьба вокруг его наследия продолжалась не только в области критики.

Ее участниками стали и мемуаристы. В первую годовщину со дня смерти Гоголя С. Неведомые авторы этих сочинений торопились поведать о своем знакомстве и встречах с прославленным русским писателем.

Он писал, будто бы Гоголь в конце или начале года, отчаявшись найти в Петербурге службу, обратился к нему, Булгарину… за помощью.

Эта подлая легенда имела своей целью скомпрометировать Гоголя в глазах передовой, демократической России. Однакоже находились критики и литературоведы, которые пытались их использовать в качестве источника для биографии Гоголя… Среди мемуаров, появившихся в первые годы после смерти Гоголя, имелись и ценные материалы.

Можно, например, отметить воспоминания Н. В году П. В них было опубликовано более десятка неизвестных дотоле мемуарных свидетельств современников Ф. Они содержали в себе интересные для гоголевской биографии факты. При всей ценности этих воспоминаний они, однако, недостаточно раскрывали все многообразие противоречивого, сложного духовного облика писателя. Внимание мемуаристов было сосредоточено главным образом на воспроизведении сугубо бытовых, второстепенных подробностей жизни Гоголя. И на это вскоре обратил внимание Чернышевский.

Следует заметить, что в большей или меньшей степени этот существенный недостаток свойственен многим мемуарам о Гоголе, далеко, впрочем, неравноценным — ни с точки зрения степени своей достоверности, ни по значению содержащегося в них материала. Часть мемуаров принадлежит людям, находившимся в случайном, непродолжительном соприкосновении с Гоголем. Естественно, эти воспоминания почти не выходят за пределы частных, разрозненных наблюдений А.

В других мемуарах значительные и достоверные факты, сообщаемые о писателе, соседствуют с мелкими и малоправдоподобными. Вот почему использование мемуаров в качестве историко-биографического источника требует осторожности и сопряжено с необходимостью их тщательной, критической проверки.

Далеко не все периоды жизни Гоголя одинаково обстоятельно освещены в мемуарах. Если бы только по ним надо было написать биографию писателя — в ней оказалось бы много зияющих пробелов. Неполно отражены в мемуарной литературе юношеские годы Гоголя, период его пребывания в Нежинской гимназии высших наук. Данилевскогозаписанных с их слов Кулишом [15] и позднее В. Некоторые детали находим в мемуарной заметке Л. Мацевича, написанной со слов Н.

Любич-Романовича, дошедшие до нас в записях М. Шевлякова [18] и С. То же самое надо сказать и в отношении известных в свое время воспоминаний преподавателя гимназии И. Кулжинского [20] и надзирателя Периона. Он изображается то беззаботным весельчаком, озорным, чудаковатым, то скрытным и ушедшим в себя человеком, живущим обособленно от интересов большинства его школьных сверстников, мало интересующимся преподаваемыми науками и.

Преподаватель латинского языка, туповатый и ограниченный педант И. Кулжинский, недовольный успехами Гоголя по его предмету, вспоминал впоследствии: В этом юношеском портрете Гоголя, нарисованном его современниками, очень мало общего с действительным образом Гоголя-гимназиста и нет ни единой черты, которая давала бы возможность почувствовать будущего Гоголя-писателя. А ведь всего через несколько лет после отъезда из Нежина его уже знала вся Россия. В Нежинской гимназии Гоголь провел семь лет.

Портреты Н.В. Гоголя

Это весьма шумное политическое дело, в которое оказалась вовлеченной большая группа профессоров и учеников гимназии, представляло собой своеобразный отзвук событий 14 декабря года. Как выяснилось, некоторые из преподавателей гимназии были связаны с В.

Лукашевичем, привлеченным по делу декабристов. Гоголь часто упоминается в материалах следствия, с него снимали допрос. Причем его симпатии были определенно на стороне прогрессивной части профессуры. Едва ли не единственный среди воспитанников гимназии Гоголь горячо и последовательно защищал от преследований со стороны реакционеров главного обвиняемого по этому делу профессора Н.

Они закончились жестокой расправой над группой профессоров и разгромом гимназии высших наук. Но в мемуарной литературе, даже у хорошо знавшего его Пащенко, оно не нашло никакого отражения. Пащенко содержится ряд фактов о первых годах пребывания Гоголя в Петербурге.

Особенно интересным является сообщение Пащенко об организованном Гоголем в Петербурге кружке, в состав которого входили некоторые из его бывших нежинских однокашников: Существование кружка подтверждает в своих воспоминаниях и П. К сожалению, этот существенный эпизод биографии Гоголя не исследован. Наши сведения о характере гоголевского кружка, его идейном и литературном направлении крайне скудны. Мундтего работы в качестве домашнего учителя М. Ряд важнейших событий в жизни Гоголя этого периода оказался вне поля зрения мемуаристов.

Известно, например, каким крупным событием для Гоголя было его знакомство с Пушкиным. Они познакомились 20 мая года на вечере у Плетнева. Между ними вскоре установились дружественные отношения. Пушкин с величайшим интересом следил за развитием молодого писателя. Они часто встречались, посещали друг друга. О содержании их бесед мы знаем лишь по самым общим и глухим намекам в их переписке. Свидетелями и участниками этих бесед нередко бывали Плетнев и Жуковский. Но оба они не оставили воспоминаний о Гоголе.

Об отношениях Пушкина и Гоголя сохранилось несколько скудных свидетельств Анненкова и Соллогуба. К ним следует прибавить рассказ слуги Гоголя — Якима Нимченко в записи В. Он сообщает о частых посещениях Гоголя Пушкиным. Дополнением к этому рассказу является запись беседы с тем же Якимом Нимченко, сделанная Г. Документами, характеризующими восприятие Пушкиным творчества Гоголя, являются письмо поэта к А. Большой интерес представляют заметки Н. Иваницкого о педагогической деятельности Гоголя в Петербургском университете.

Этот период освещен в научной литературе крайне односторонне. Большинство исследователей склонялось к мысли о совершенной неподготовленности Гоголя как преподавателя истории. С иронической снисходительностью писал о нем, например, Нестор Котляревский: Колмаков, [24] отчасти А.

Между тем дошедшие до нас фрагменты его исследований по истории позволяют судить о серьезности и глубине исторических интересов Гоголя, свежести и проницательности его научной мысли.

Сопоставление работ Гоголя с лекциями и трудами современных ему историков — скажем, Н. Иваницкого — слушателя Гоголя в Петербургском университете, впоследствии педагога и литератора — являются правдивым свидетельством современника о существенной странице биографии Гоголя. От подобного рода мемуаров выгодно отличаются воспоминания Анненкова. В совокупности они воссоздают важнейшие события в жизни Гоголя на протяжении двух десятилетий — тридцатых и сороковых годов.

Эти воспоминания были широко задуманы автором. Они имели мало общего с традиционными в западноевропейской литературе интимными мемуарами.

арнольди мое знакомство с гоголем

Замысел Анненкова состоял в том, чтобы показать не только Гоголя-человека, но и его среду, эпоху во всем их сложном и многообразном взаимодействии. Перед нами необычный тип мемуаров: Ценность мемуаров Анненкова состоит в том, что они помогают нам почувствовать атмосферу идейной борьбы вокруг Гоголя, хотя характер и острота этой борьбы не всегда верно раскрываются автором.

Обладая крупными литературными достоинствами, работы Анненкова воскрешают портреты многих виднейших участников общественного и литературного движения своего времени, на широком фоне которого воссоздается образ Гоголя.

Автор сообщает множество неизвестных ранее фактов, очень существенных для биографии писателя. Эта черта мемуаров Анненкова получила положительную оценку со стороны Чернышевского. Анненковым, значительно объясняют нам Гоголя как человека, и… вообще взгляд г. Наконец он был единственным свидетелем работы Белинского в Зальцбрунне над письмом к Гоголю. Значение сообщаемых Анненковым фактов весьма велико для истории русской литературы.

Тургенев писал об этих воспоминаниях Анненкова: Имя Гоголя в это время стояло в самом центре литературно-политической борьбы. Либеральная и реакционная критика яростно продолжала свои попытки ниспровергнуть Гоголя и гоголевское направление в литературе.

Но ее усилия были тщетны. Боткин с сожалением писал своему другу и соратнику А.

Николай Васильевич Гоголь ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ Аудиокнига

Воспоминания Анненкова содержат множество интересных фактов, подробностей, характеризующих личность Гоголя. Но автор оказался неспособным ни понять, ни оценить образ писателя в целом, его мировоззрение, а также глубокий идейный смысл его гениальных произведений. Все это необходимо помнить при чтении мемуаров Анненкова, так как они не просто фиксируют виденное и слышанное, но являются вместе с тем и попыткой критического осмысления личности и творчества Гоголя.

Однако именно эта сторона работ Анненкова более всего уязвима. Но как только Анненков начинает анализировать и обобщать эти факты, повествование его облекается либеральным туманом, выводы становятся неопределенными и часто — неправильными.

Анненков начал свою литературную деятельность в е годы. Эстетические позиции Анненкова определяются его враждебным отношением к прогрессивным, демократическим силам русской литературы, и в частности — к гоголевскому направлению. Анненков считал себя человеком духовно близким Гоголю.

Но в действительности он был бесконечно чужд идейному пафосу его великих произведений и оказался не в состоянии понять историческое значение его творчества. В воспоминаниях содержатся страницы, посвященные исключительно важной теме — истории взаимоотношений Гоголя и Белинского. Фактические сведения, сообщаемые мемуаристом, в высшей степени интересны. Но Анненков не понимал исторического смысла деятельности Белинского, как зачинателя революционно-демократического движения в России, и допускал грубейшие извращения в оценке его личности и деятельности.

Он не мог верно раскрыть и принципиального значения борьбы Белинского за Гоголя. Различные эпизоды из истории этих отношений освещены в воспоминаниях Н.

Погодина и его сына — Д. Бодянского и наиболее полно — у С. Из всех мемуаристов, представленных в настоящей книге, С. Аксаков был несомненно ближе всех знаком с Гоголем.

Их знакомство началось в году и продолжалось двадцать лет. Многие черты облика Гоголя обрисованы Аксаковым ярко и талантливо. Аксаков имел в виду не только воссоздать обстоятельства жизни Гоголя, но и раскрыть внутренний его мир — мир писателя и человека, хотя в решении этой последней задачи Аксаков в значительной степени потерпел неудачу. Воспоминания Аксакова о Гоголе содержат, как уже отмечалось, большой и интересный фактический материал.

арнольди мое знакомство с гоголем

Но общее восприятие личности и творчества великого русского писателя у Аксакова субъективно и односторонне. И это обстоятельство лишает возможности пользоваться его мемуарами как вполне надежным, достоверным источником.

В этих мемуарах обращают на себя внимание частые жалобы автора на неискренность Гоголя, его замкнутость, на его упорное нежелание раскрыть свою душу перед людьми, наиболее якобы ему близкими. Поведение Гоголя представлялось величайшей загадкой для семейства Аксаковых.

Гоголя окружали здесь всяческими знаками внимания, выполняли всевозможные его поручения, выручали в денежных затруднениях, которые он часто испытывал. Но ничто не могло вполне расположить к ним писателя. И хотя Гоголь внешне сохранял дружеские отношения с Аксаковыми, но внутренне он был им чужд. С большой обидой пишет в этой связи Аксаков в своих воспоминаниях: В е годы дом Аксаковых в Москве стал центром славянофилов.

Аксакова — Константин Сергеевич и несколько позднее Иван Сергеевич оказались в числе главных деятелей этого реакционного течения. В условиях крайне обострившейся идейной борьбы между славянофилами и передовыми, демократическими силами общества Аксаковы были особенно заинтересованы в том, чтобы привлечь на свою сторону Гоголя.

Они всячески стремились парализовать влияние на него со стороны прогрессивных сил России, прежде всего — Белинского. Но именно в эти годы дружба Гоголя с Аксаковыми начинает подвергаться серьезным испытаниям. Весьма показательно крайнее раздражение, с каким много лет спустя вспоминает С. Аксаков об этом эпизоде.

Через полгода после упомянутого свидания разразился новый инцидент, в связи с пресловутой брошюрой К. В брошюре доказывалась мысль, что поэма Гоголя своим содержанием, характером, поэтической формой возрождала в русской литературе традиции гомеровского эпоса. Аксакова, доказав вздорность сопоставления Гоголя с Гомером.

Вспыхнула ожесточенная полемика, увенчавшаяся блестящей победой Белинского. Именно это обстоятельство объясняет, почему Белинский с такой энергией и страстью выступил с разоблачением концепции К. Аксакова была использована реакционным лагерем в борьбе против Гоголя.

Аксаков замечает при этом, что автор не называет Гоголя иначе, как Гомером: Аксаковы встревожились, как отнесется к ней Гоголь. В конце августа года прибыло из Гастейна письмо от него, содержавшее недвусмысленную оценку выступления К.

Гоголь был им решительно недоволен. Он ожидал, что критика К. Аксаков оказался неспособным разобраться в сущности гениального произведения и грубо извратил. Несомненно в этой связи Гоголь писал в конце того же года автору брошюры: Свое отрицательное отношение к брошюре Гоголь не изменил. Борьба за Гоголя между тем продолжалась с неослабевающей силой.

Но эти надежды пока не сбывались. В году были написаны Гоголем характерные строки: Когда в октябре года Шевырев сообщил Гоголю, что К. Борода, зипун и проч. В конце года попечителем Московского учебного округа была задержана защита диссертации К. Аксакова и должна была стать, по мысли ее автора, чем-то вроде теоретического кредо славянофильства. Гоголь узнал о содержании работы К.

Аксакова еще до того, как она была завершена, и резко ее осудил. В декабре года он пишет С. Не понимая истинных причин поведения Гоголя, С.

Его безудержно восхваляли, его опутывали паутиной приторной лести. Его пытались изобразить этаким святым великомучеником: Аксакова — Вера Сергеевна.

И писатель временами очень остро чувствовал. Выдающийся интерес представляет его письмо к А. Смирновой от 20 мая года. Бывая у них, я почти никогда не говорил ничего о себе; я старался даже вообще сколько можно меньше говорить и выказывать в себе такие качества, которыми бы мог привязать их к.

В е и начале х годов эти разногласия были слишком очевидны. Произведения Гоголя отрицали крепостническую действительность, будили яростную ненависть к. Аксаковы, как и все славянофилы, были враждебны общественному пафосу гоголевского творчества, его критическому, обличительному направлению. Кто же из нас властен над собою? Еще более показательна история отношений писателя с М. Погодиным, лишь вскользь и притом далеко не объективно освещенная С.

Гоголь познакомился с Погодиным в июле года. Вскоре между ними установились близкие отношения. Погодин начинал свою литературную деятельность в е годы как человек умеренно-либеральных взглядов. Но уже со второй половины х годов Погодин начал быстро менять вехи и вскоре стал одним из столпов реакционной идеологии официальной народности и непримиримым идейным противником Белинского.

В е годы Гоголя связывала с Погодиным известная общность интересов в области литературы и особенно — истории. Гоголь посвящал Погодина в свои творческие планы, часто обращался за советами и помощью в вопросах, касающихся истории. Так продолжалось до конца х годов. Но вскоре их отношения резко изменились. Погодин начинает грубо эксплоатировать свои отношения с Гоголем, настойчиво понуждая его к активному сотрудничеству в своем журнале.

Один из писателей в этой связи писал Погодину: Погодин не гнушался никакими средствами, чтобы достичь своей цели. Аксаков рассказывает в своих мемуарах: В году были опубликованы двадцать четыре записки, которыми обменялись Погодин и Гоголь. Некоторые из этих записок представляют большой интерес. Вот одна из них, датируемая Е. Казановичем началом года. Погодин пишет на клочке бумаги Гоголю: Будет ли от тебя что для нее? Погодин потребовал от Гоголя разрешения опубликовать в журнале несколько отрывков из поэмы до ее выхода в свет отдельным изданием.

Он написал откровенную записку Погодину: Если тебе ничто и мои слезы, и мое душевное терзанье, и мои убеждения, которых ты не можешь и не в силах понять, то исполни по крайней мере, ради самого Христа, распятого за нас, мою просьбу: В году Гоголь излил в письме к Н.

Языкову свое возмущение поведением Погодина: Перечисленные качества Погодина во всей неприглядной наготе проявились в его отношениях с Гоголем. В обстановке ожесточенной идейной борьбы, которая развернулась с начала х годов между прогрессивными силами общества, возглавляемыми Белинским — с одной стороны, славянофилами и идеологами официальной народности — с другой, позиция Гоголя была очень сложной. Своими гениальными обличительными произведениями он помогал делу Белинского, хотя и не возвышался до его страстных революционных убеждений.

Связанный узами личной дружбы с деятелями славянофильского лагеря, Гоголь вместе с тем был чужд их политическим взглядам и долго сопротивлялся их попыткам использовать его имя и авторитет в борьбе против Белинского. Еще более далек был Гоголь от Погодина. Их личные отношения оказались на грани полного разрыва. В цитированном выше письме к Языкову от 26 октября года Гоголь дал выразительную характеристику Погодина как грубого и беспринципного человека: Аксаков не мог, конечно, целиком игнорировать подобные вопиющие факты.

Но в изложении этих фактов он старается всячески ослабить их принципиальное значение, придать конфликту между Гоголем и Погодиным сугубо личный характер, лишенный какого бы то ни было общественного смысла. Свое отношение к Погодину Гоголь не скрывал и высказался о нем однажды даже публично, в печати — в IV гл.

Аксакова в этом инциденте. В воспоминаниях он пытается изобразить себя человеком объективным, способным, несмотря на дружбу, осудить Погодина за его непристойное поведение. В письме к сыну Ивану от 14 января года он писал: И этот пример лишний раз подтверждает несостоятельность попыток С.